Vladislav Mikosha \ The Arctic

Я ощущал мир как данность, воспринимал его эмоционально, а не аналитически. В моих жилах текла кровь мореходов и открывателей, а не историков и исследователей. И летопись, которую я исправно вел всю жизнь, скорее была “корабельным журналом”, чем “Повестью временных лет”…

Владислав Микоша

Характер — это судьба. Если бы легендарный кинооператор Владислав Микоша в самом начале своего жизненного пути решил избрать иную профессию, то, несомненно, из него бы получился  прекрасный летчик,  хирург, моряк. В любой области, в какую бы он ни окунулся со всем жаром внутреннего огня, своей веры в то, что он делает, он бы добился успеха.

Определенный характер — как маяк — притягивает свои отдельные события, которые люди склонны рассматривать как знаки свыше.  Микоша верил в запрограммированность своей судьбы, в свою профессиональную предопределенность, в предначертанность ему быть кинооператором.

Более шести десятилетий Микоша держал в руках кинокамеру. Он был свидетелем непростой эпохи, человеком, наделенным даром оказываться в гуще знаковых событий и умеющим мастерски их фиксировать не только на кино- и фотопленку — Микоша был блистательным публицистом, военные репортажи которого печатались в самой главной газете Советского Союза — “Правде”. Он был не только профессиональным журналистом, но и фоторепортером. Шесть довоенных лет Микоша проработал фотокорреспондентом газеты “Известия”.

Четыре года, которые выпали на войну, — не слишком большой отрезок времени, но остались те годы самыми главными, а съемки — самыми дорогими сердцу кинооператора. Во время Великой Отечественной Владислав Микоша с камерой в руках участвовал в обороне Одессы, Севастополя, Кавказа, снимал бомбежки Лондона и беспечную в то время Америку, гибель Керченского десанта.

“Про военные съемки Микоши справедливо сказать, что они сразу — и быт и поэзия... На пленке кинодокументов, снятых Микошей, всегда присутствует температура события”, — писал один из режиссеров киноэпопеи “Великая Отечественная” Лев Данилов.

Война занимала одно из главных мест в его творчестве, но трудно перечислить все то, что снято им после войны: восстановление Варшавы и Днепрогэса, война Китая с Гоминданом — съемки в рейде Народно-освободительной армии через весь Китай, встречи Сталина с Мао Цзедуном и Хрущева с Кеннеди, съемки Неру, Сукарно, Эйзенхауэра, Насера, Кастро, Тито, Гагарина, Бидструпа, Клиберна, Нуриева, Улановой...

О Владиславе Микоше — легендарном операторе и фотокорреспонденте — написано много. Но о его творчестве написано гораздо меньше: слишком затмевала его сама фигура Микоши. Цельный, не идущий на компромиссы с собой и окружающим миром, не отделяющий себя от дела своей жизни. Микоша будто бы сам оживший герой советского фильма. Но все же стоит посмотреть на фотографии Микоши в некоем отдалении от его харизматичного автора.

Его кадры профессионально проработаны, отточены, нет ничего лишнего, что делает документальные свидетельства произведением искусства. Документальность трансформируется с годами в художественность, это неоспоримый факт. Профессиональная, творческая самоцензура отвергала малейший дилетантизм. Черно-белые документальные фотографии своей суровой правдивостью, неподдельным драматизмом трогают сильнее, чем современные постановочные кадры.

Выставка построена в хронологическом порядке. События разделены на три части: прилет дирижабля “Граф Цеппелин” в Ленинград 25 июля 1931 года, экспедиция по спасению челюскинцев на пароходе “Смоленск” в феврале-июне 1934 года, проводы воздушной экспедиции на Северный полюс (СП-1) 21 марта 1937 года. Три серии, представленные на выставке, переплетаются между собой не только потому, что имеют одного автора — их объединяет внутренний накал событий, общие персонажи, событийная ценность. Экспозиция вместила в себя лишь малую толику обширного фотоархива Владислава Микоши, наша выставка — лишь начало “открытия” данного автора в новом, экспозиционном рассмотрении его творческого пути.